RU
RU
Главная Социальная ответственность Письма с фронта. Станислав Владимирович Очаповский Письма с фронта. Станислав Владимирович Очаповский

Письма с фронта. Станислав Владимирович Очаповский

Станислав Владимирович Очаповский (1878–1945) – учёный, врач-офтальмолог, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки СССР. Родился 9 февраля 1878 г. в Белоруссии. Окончил Петербургскую военно-медицинскую академию. Возглавлял глазную лечебницу Красного Креста в Пятигорске. Впервые в истории отечественного здравоохранения применил практику летучих глазных отрядов. С 1909 г. – заведующий глазным отделением Кубанской казачьей войсковой больницы в Екатеринодаре. Преподавал в Екатеринодарской фельдшерской школе, возглавлял кафедру глазных болезней Кубанского медицинского института. Умер 17 апреля 1945 г. Похоронен в Краснодаре на Всесвятском кладбище. Именем С.В. Очаповского названа Краевая клиническая больница № 1 в Краснодаре.

 

1941 год

Март 1941 г. (запись Н.В.О.)

   …Папа выбран депутатом в Верховный Совет СССР. В конце февраля он ездил в Москву на 6-ю сессию, беседовал в Кремле и решал важные государственные дела. Теперь у него много работы. Он получает много писем от своих избирателей, помогает им, разбирает их жалобы…

25 марта (эта и далее – С.В.О.)[2]

   В воскресенье 23 марта у Володи был экзамен по скрипке в присутствии профессора скрипки Вилика и, конечно, его учителя. Экзамен прошёл вполне удовлетворительно, я лично лежал в соседнем кабинете с гриппом. Мама говорила, что профессор Вилик остался вполне доволен успехами Володи и обещал осенью взять его к себе в музыкальное училище в свой класс.


27 апреля.

  Канун первомайских дней. Весна в полном разгаре! Сейчас все деревья в листьях, даже дубы и акации. Цветут яблони и груши, сирень. Горпарк вполне готов, весь в цветниках и пальмах.

Занятия в школе у Володи идут сносно: хорошо по русскому, посредственно – по арифметике. Виновато в значительной степени его незнание таблицы умножения, отсутствие беглого счёта в пределах двузначных чисел. Хорошо бы заставить его упражняться в этих отстающих предметах. А он – порядочный лентяй, когда дело идёт о сверхурочном! Ему бы рисовать да рисовать бабочек, гусениц, пароходы, танки; рассматривать картинки из Брема. А весною тянет в садик. Он с весною прибрался, зазеленел кустами роз, высоко поднялись ландыши.

21 июня.

   Мама уехала вчера в Воронеж защищать диссертацию на учёную степень кандидата медицинских наук.

Все эти недели в мае и июне прошли в недоумённых попытках разрешить вопрос о скорейшей посылке детей в Геленджик. Было несколько проектов. Один из них – самой маме взять отпуск и поехать с детьми к морю. Но план провалился, ибо в июне предстояло защищать диссертацию и долго готовиться к ней <…>. Так бедные дети остались дома. Дни знойные, температура в тени – 34 градуса. Два раза Володя был в кино, ближайшем к нам на открытом воздухе. Видел и слушал картины «Большой вальс» и «Руслан и Людмилу».

22 июня 1941 г.

 

ДНИ ВЕЛИКИХ ТРЕВОГ И КРУШЕНИЯ.

ГЕРМАНИЯ ОБЪЯВИЛА ВОЙНУ НАМ!

Я был поражён сильнее, чем громом. Целый день сидим у радио. Речь В.М. Молотова, отклики на неё со всего Союза. Гремит музыка – марши, патриотические песни. В городе напряжённо, деловито, все на улице. Людно. А дети, как всегда, играют, хорошо кушают, качаются в гамаке. Объявлено о затемнении. Танюше это не понравилось, и она заявила: «Мне не нравится война. Здесь темно. Поеду совсем в Геленджик и не вернусь сюда!» – это было её первое выражение о войне.

23 июня.

 

Уже сказываются военные действия: сводка нашего военного командования, речь Черчилля…Ночью я не спал по обыкновению и прислушивался к движению вовне. И всё та же неотвязная мысль, что вчера: что с мамой? Ведь медицинский институт в Воронеже в таком же положении, что и у нас: закрыты общежития, везде формируются госпитали, уходят на фронт научные работники, преподаватели.

Наш край на военном положении. Говорят, никого не пропускают в Новороссийск. А если бы и пропустили, то хорошо ли детям жить в пограничной прибрежной военной зоне?

26 июня.

 

Приехала мама!

31 июля.

 

Д-р Ф.А. Прозоровский увёз детей в Геленджик. Я достал пропуск.

Зима 1941 г.

 

<…> Шла война, наша Великая Отечественная война… Шла и подошла вплотную к границам нашего Краснодарского края. Заняты фашистскими ордами Керчь, Таганрог; угроза Ростову. Вражеские аэропланы летают над кубанскими городами и станицами, бросают бомбы.

В конце ноября решено эвакуировать Кубанский медицинский институт в Армению, в Ереван.

26 ноября Володя простился со школой, получил надлежащее удостоверение. 29 ноября после недельных сборов вещи (чемоданы, постель, узлы с вещами) погружены в грузовик и отправлены на станцию «Краснодар-2». Жуткое ночное сидение на перроне станции. И в 3 часа ночи 30 июня поезд с Кубанским медицинским институтом тронулся… Ехал наш институт в 12 пассажирских вагонах. 30 ноября проехали Тихорецкую, Кавказскую, Армавир. Боялись бомбёжек, но их не было. Немцам было, очевидно, не до нас: в это время наша армия обратно отбирала Ростов и громила фашистов.

1 декабря мы проезжали Беслан, Грозный, Махачкалу. Снега покрывали землю по всей долине Сунжи. 2 декабря очень медленно тащились по бесконечному побережью вдоль Каспия, пропуская на всех разъездах поезда на север. Ночью в Баку. 3 декабря не нашли снега вдоль всей долины Куры, хотя воздух был морозный. Утром любовались из окон поезда великолепной панорамой Главного хребта, вместе с предгорьями покрытого снегом. Ночью в Тбилиси и 4 декабря продолжили путь от Тбилиси до Еревана уже в горах. В 11 часов ночи были в Ереване. В поезде поднялась суматоха в ожидании возможной выгрузки. Но поезд стоял спокойно всю ночь, всё утро. И наши дети спокойно провели в вагоне эту последнюю ночь с 4 на 5 декабря.

13 декабря.

 

Прошло 8 дней нашего пребывания в Ереване. Живём, как на бивуаке, неустроенные, в общежитии Учительского института на ул. Гнуни. Одна комната, в которую отовсюду вливается холодный воздух, дрожим. Постепенно приспособили к электрическому освещению электронагревательный прибор и получили свой кипяток. Коля и Саша, всю дорогу опекавшие нас, добывают нам хлеб, керосин.


1942 год

22 января 1942 г.

 

Я только 14 января выписался из лечебницы, где пролежал целый месяц, не был дома, в семье. Сейчас на больничном листе до 25 января сижу дома. Опять сбились в одной комнате. Мама обычно всегда страшно занята в клинике или хозяйством.

Самое крупное событие со времени возвращения моего в семью – это покупка 17 января поросёнка! Хотели купить барана за 200 руб., но его не было на базаре, и купили за 120 руб. живого поросёнка. Всю неделю питались им, то в виде «холодца», то в супе, в борще.

Володя аккуратно посещает русскую школу. Он не может похвастаться успехами по арифметике. Всему виной его ужасная рассеянность.

24 февраля.

 

А мы всё ещё в Ереване! Всё ещё не позволяют нам вернуться в Краснодар! Вероятно, там не совсем безопасно для нас с детьми. И сведения оттуда какие-то неопределённые.

Мы перешли на новую квартиру около медицинского института. Комната тесная для нас четверых. Но есть балкон, откуда однажды мы видели великолепную картину Б. Арарата на восходе солнца.

Комната отапливается, хотя главная печь страшно дымит. Но, в конце концов, тепло нам с детьми в ней.

Ереван ещё под снегом.

Апрель 1942 г.

 

ОПЯТЬ В КРАСНОДАРЕ, ДОМА!

Мы выехали 23 апреля из Еревана домой 3-м эшелоном Кубанского медицинского института, возвращаемого в Краснодар. Были в пути 4,5 дня.

<…> Дома гораздо лучше, чем в Армении!

16 мая.

 

Стоит довольно прохладная весна. Отцветает сирень, зацветает жасмин, яблони, груши.

Володя проводит большую часть дня в нашем садике, превращённом в огородик. Штамбовые розы зимою вымерзли; забор в наше отсутствие немного разрушен. Пустынно и голо было сначала. Но Ксения Петровна на месте цветников вскопала землю, устроила грядки, посадила редиску, огурцы, помидоры, подсолнух. Сейчас всё взошло и зеленеет. Висит старый гамак.

Июль 1942 г.

 

ОПЯТЬ В ЭВАКУАЦИИ!

Война приблизилась к нашему краю и вошла в него. Немцы в конце июля вторглись в Ростовский край, на Дон, заняли Ростов, Батайск. Пришлось эвакуироваться пока…

В последних числах июня мама увязала, упаковала тюки с матрацами, постелями, зимними вещами. В городе говорили об эвакуации. Настроение тревожное. Немцы рвутся к Сталинграду и на Кубань.

31 июня в 6 часов утра телефонирует директор КМИ А.К. Мотненко, что через полчаса нам подадут машину ехать на Белореченскую и дальше, минуя железную дорогу через Кавказскую – Армавир, где всё закупорено поездами и возможны бомбардировки с воздуха. Наспех кое-как подняли спящих детей, уложили последние узлы с провизией и постелью, сели в грузовую машину, забрали семьи Жадкевича и Анфимова. Утопая в багажных тюках, поехали через Пашковскую, Васюринскую, Усть-Лабу и в 5 часов в жаркий солнечный день приехали в Белореченскую. Там ждали поезда до 3-х часов ночи. Дети спали на вокзале в зале ожидания. Ужасная посадка в переполненный поезд.

В 9 часов утра были в Туапсе. Ожидаемая встреча с Фелицыным не состоялась: не пришла вовремя телеграмма. Сами погрузились на линейку и добрались до Красного Урала. Остановились крайне неудачно, как показало дальнейшее, и поехали прямо в Сочи. Не было точного назначения, куда именно ехать. Мы не знали, где нам уготован приют.

Но д-р Фелицын и его жена приняли нас гостеприимно, но без радушия. 3 августа, оставив семью в Туапсе, поехал на разведку в Сочи налегке, без багажа. На вокзале в Туапсе я нашёл эшелон с нашими медиками и с семьями крайкома и крайисполкома. Я присоединился к последним. Поезд прошёл через Сочи прямо до Мацесты. На Новой Мацесте выгрузились медики Кубанского мединститута. Назначенный для них санаторий Детской клиники находился недалеко у моря. А нас поезд довёз до Старой Мацесты, где мы и выгрузились, откуда нас отвезли в санаторий ВСКВ. Мне отвели в правом корпусе 2 палаты.

Нас отлично устроили в живописной местности, на хороших квартирах, предоставили столовую с питанием. Но мама с детьми осталась в Туапсе! Я дал несколько телеграмм с указанием, где я устроен и как лучше приехать, на чью помощь рассчитывать в дороге.

Ждал Надюшу с детьми. 4 августа выехал в Сочи встречать её – не встретил! 5 августа нашёл маму с детьми у вокзала, утомлённую, пережившую воздушную тревогу в Туапсе. В 8 утра были в санатории.

16 сентября 1942 г.

 

В ЕРЕВАНЕ!

Как мы попали туда?

Мы прожили в С. Мацесте до 16 августа в бывшем санатории ВСКВ вместе с эвакуированными семьями ответработников крайкома и крайисполкома.

Частые воздушные тревоги из Сочи. Тогда всех выгоняли из зданий в «убежища». Такими убежищами служили густые заросли зелёного кустарника, обвитые вьющимися растениями беседки. Я постоянно ходил в С. Мацесту к стоянке автобусов, где была радиоустановка, и слушал о положении на фронте. Оно всё ухудшалось с каждым днём. Публика стала волноваться. Ещё больше волновались профессора и преподаватели мединститута в Новой Мацесте, куда я изредка приходил осведомляться об их самочувствии.

Ф.А. Васильев полетел после взятия Краснодара немцами в Грузию просить разрешения у СНК Грузии принять Куб. мединститут и семьи ответработников края. Вернулся с решением: мединституту отказано, семьи принимаются.

16 августа я, простившись накануне с мединститутом, выехал с семьями из Мацесты в Грузию. Выехали мы на двух пассажирских машинах-автобусах и двух грузовиках для вещей. Мы попали в автобус, крытый брезентом сверху, открытый с боков.

Как только мы тронулись к Хосте, попали под проливной дождь, перешедший в грозовой ливень. Промокли до нитки.

Проехали мост через Бзыдь и поехали по знакомым местам Гудаутского района Абхазии. Вечерело, и остановились на ночлег в лесу недалеко от Чёрной речки. Машины въехали в густой кустарник на опушке леса. Я с Володей улеглись на бурке поодаль у кустарника, а мама с Танюшей – на земле в пальто у самой машины.

Так в беспокойном полусне прошла ночь. Утром быстро поели и с первым солнцем 17 августа двинулись дальше. Через Гудауты, Новый Афон – в Сухуми, куда приехали в 2-3 часа дня.

Предполагалось первоначально, что мы в машинах доедем только до Сухуми, а потом в поезде уже направимся в Тифлис, получивши для нашего эшелона 2 пассажирских и 1 товарный вагон. Но вышло иначе. Прежде всего, наши руководители не добились ничего на вокзале. В течение последних двух дней, 15 и 16 авг., Сухум подвергся бомбардировке с воздуха, в городе царила жуткая паника, все учреждения прекратили работу, даже вокзал!

Затем, когда было решено остановиться на ночлег в Сухуми с тем, чтобы назавтра возобновить попытку получить вагоны на станции, – и когда мы, позавтракавши в одной тихой усадьбе (наши машины расположились в глухом переулке при въезде в город у моря), выкупались в море и собирались отдыхать, – мы сами подверглись немецкой бомбёжке…

Это было незабываемое сильное впечатление. Чёрные машины с крестом над головой, пулемётная трескотня вверху, свист падающего снаряда, ужасный грохот разрыва и паника на земле – всё это было пережито нами в течение не более 5 минут. Но каких минут! Мы все уцелели. Бомбы упали, главным образом, в бухту (7 штук), и только 3 упали на берег в 400 метрах от нас.

Но результат был тот, что все потребовали скорейшего отъезда из окаянного города на наших машинах. «Сядем в поезд где-либо на следующих промежуточных станциях, но только не в Сухуми!» – таково было общее настроение.

Интересно, как отнеслись дети к бомбёжке. Мама уложила их на землю в кукурузном огороде, перепуганного Володю уложили на землю соседи. Я в то время искал детей (до бомбёжки сидел в машине) и во время бомбёжки метался в переулке, отыскивая их. Ночь прошла спокойно.

18 августа наши руководители занялись с утра добычей бензина на дорогу. Машины заправлялись, а мы переживали воздушную тревогу в соседнем саду, в овраге. Запаслись бензином и быстро поехали в Очемчири, городок Гали. Мост через бурный Ингур оказался разрушенным. Пришлось делать длинный обход и воспользоваться железнодорожным мостом…

20 августа мы с утра поднимались на перевал по бесчисленным извилистым дорожкам в густом лесу. Чувствовалась большая, нарастающая с каждым поворотом высота местности. Стало холоднее. Дети надели пальто. Вот и перевал – голый бугор, за которым открылся крутой спуск уже в Восточную Грузию…

21 августа мы ехали уже прямо в Тбилиси по грязной дороге, пока не доехали до Мцхета, когда проглянуло горячее солнце, высушило дорогу и стало сильно припекать. На перегоне Военно-Грузинской дороги от Мцхета до Тбилиси было очень людно, шумно, суетливо от массы войск, беженцев с севера, расположившихся на обочине дороги и заполнявших саму дорогу.

Днём в 3 часа мы уже были в столице Грузии. Остановились сначала при въезде в город, потом почти в центре его в верхней части. Наши машины долго стояли в ожидании, пока руководители были в учреждениях, чтобы узнать, где нам назначено жить…

С 22 августа мы поселились в этом селении Кикемы, в 37 километрах от Тбилиси, на высоте 1200-1300 метров над уровнем моря. Селение представляло дачный городок, примыкающий к крестьянской деревне того же имени и широко разбросанный на огромном пространстве долин, балок, склонов гор сильно пересечённой горной местности. Группы домиков (бывшие дачи собственников-буржуа г. Тифлиса) выглядывают в горах среди леса, окружённые местами садами…

Наконец, возвратился из Сочи тов. Проценко и принёс распоряжение: семьи крайкомовцев и крайисполкомовцев продвинуть в г. Фрунзе за Каспий! Можно себе представить волнение в семьях. Для нас это известие послужило сигналом для разлуки с ними и соединения с мединститутом.

Погода была неблагоприятной для отъезда. Солнечные дни сменились ненастными, холодными. 2 сент. ночью при сильном дожде стало через потолок заливать нашу комнату. Назначенный на 4 сент. отъезд пришлось отложить на 5 сент., ибо машины по грязной илистой дороге терпели аварии.

Наконец, 5 сент. мы погрузились в тяжёлую трёхтонку, нагруженную, кроме того, баками для бензина и ящиками. Сидело на вещах 13 человек с детьми! Было неудобно, нелепо. Но мы были рады, что расстаёмся с неподходящей средой и держимся определённой цели.

В 3 часа дня мы прибыли на вокзал ст. Тбилиси. Было очень жарко и душно в большом городе. Мама с детьми после выгрузки остались на площади перед вокзалом, а я бросился к билетной кассе, где узнал, что все места на Ереван на этот день проданы! Полное разочарование и досада при мысли, что надо ждать следующего дня в городе, где у меня нет знакомых. Куда деваться?

И я, чтобы не огорчать Надюшу, вышел на перрон. Вдруг на перроне встретилась отв. наша ассистентка Рима Л. и сообщила мне, поражённому такой встречей, что весь наш медицинский институт только что прибыл из Сухуми и стоит тут, на вокзале. Моей радости от такой счастливой случайности не было границ. Я подошёл к директору, получил у него разрешение на помещение в вагон № 8, занятый нашим эшелоном. И тотчас побежал на вокзал к маме обрадовать её неожиданной новостью.

Скоро мы устроились в вагоне, а 12 узлов для багажного вагона были за 200 руб. перенесены нашими студентами и сданы в багаж. Так произошло счастливое соединение наше с коллективом ин-та.

День пошёл для нашей дирекции в хлопотах по отправлению в Ереван. Но мы были спокойны, входя в свой коллектив. О нас думали, за нас ходатайствовали. Ехали в жёстком переполненном вагоне. Но мы довольны, что мы устроены и внешне, и внутренне, в душе. МЫ В МЕДИЦИНСКОМ СВОЁМ ИНСТИТУТЕ И ЕДЕМ РАБОТАТЬ.

Мысли о Краснодаре, занятом немцами, о дяде Володе, добровольно оставшемся в Краснодаре, не покидали меня. Но рядом была семья, была работа, которой посвящена вся жизнь. Пока довольно!

Весь день 6 сент. мы ехали по знакомой уже дороге в горах. Танюша упорно отказывалась дремать и не отрывалась от окна даже при довольно однообразном ландшафте за Кировоканом и даже за Ленинаканом. Володя крепко спал, утомлённый испытаниями последних дней. В 4 часа дня мы были уже в Ереване и скоро выгрузились на асфальте привокзальной площади.

Встал очень серьёзный вопрос о приюте, о размещении нас в Ереване. Некоторые счастливцы нашли своих старых (по первой эвакуации) хозяев и устроились там. Позднее вечером, когда мы собрались уже ночевать на площади перед вокзалом при свете вспыхивающих зарниц, к нашей группе подошёл проф. Акопян и взял с собой нашего проф. Анфимова в свою нервную клинику. Увидевши меня с семьёй, он сказал: «Подождите здесь меня. Я зайду потом за вами, и вы переждёте у меня в лечебнице». Около полуночи он действительно пришёл. Надюша осталась одна ночевать у вещей, а я с Володей и Танюшей последовали за любезным профессором. На трамвае он довёз нас до лечебницы спецкомиссии, где я лежал в 1941–1942 гг. целый месяц. Здесь в кабинете физиотерапии на диване мы и провели беспокойную ночь. Танюша всю ночь не давала мне спать.

День 7 сент. до 4 час. 8 сент. мы провели вместе со всеми в кинотеатре «Дмитрий Сосунски» у вокзала. Здесь ели, спали и ночевали на полу. Правда, ночевала только мама с Танюшей. А я с Володей вторую ночь в Ереване провёл в санитарном поезде.

В 4 часа дня 8 авг. вышло решение, где кому жить. Мне предоставили комнату в глазной клинике со всеми удобствами.

С 8 авг. до 19 августа мы спокойно провели в Ереване и думали, что нашим странствованиям конец! Будем здесь зимовать и учить в мединституте. Мы хорошо отдохнули в течение этого времени. Спали на мягких постелях, купались в ванне, кушали горячее и т.д.

Но вечером 19 авг. директор сообщил нам, что пришла телеграмма из Москвы, по которой наш МЕДИНСТИТУТ НЕМЕДЛЕННО ДОЛЖЕН ПЕРЕЕХАТЬ В КУЙБЫШЕВ!

Володя едет в Тюмень

 

Путешествие оказалось очень тяжёлым и закончилось неожиданно не в Куйбышеве, как намечалось, а… в Западной Сибири, в Тюмени, куда мы приехали только 4 декабря, выехавши из Еревана 13 октября.

13 октября.


Отъезд из Еревана на Джульфу. Посадка в вагон в обществе Брежневых и Никитиных. Последние бранятся. Наши дети без места. Мама уложила их «валетом» и сама не спала всю ночь.

14 октября.

 

Ехали весь день по Араксу; проснулись в Мегринской теснине. Широкая река, высокие горы, скалы на берегах Ирана – заграничные виды. Наши пограничные посты. Кушаем в соседстве с проф. Дмитриевым, его обеды и болтовня.

15 октября.

 

Проснулись в Мучанской степи. Однообразный ландшафт.

Днём в 11 часов уже в Баку. Сидение на вокзале. Суета с вещами. Нелепая санитарная обработка задела лишь маму. Дети мёрзнут на холоде на перроне. Ночь кошмарная в трёх открытых вагонах.

16 октября.

 

Утро на пристани после ночных бесчисленных маневрирований и дёрганий вагонов до ушибов и падений. Разгрузка вагонов и погрузка людей на машины.

Купили случайно яблоки. К пристани пароходной у моря. Море людей, ожидающих посадки.

Кошмарная погрузка людей на теплоход «Профинтерн». Мы находим место на борту теплохода (палуба).

17 октября.

 

Ужасная ночь на море Каспийском, такой же тяжёлый день. Я страдаю морской болезнью. Пароход переполнен. В 3 часа – в Красноводске. Дети плачут от побоев в толпе. В тесноте направляемся на привокзальную площадь, где устраиваемся у стены – очереди на асфальте. Дети спят!

18 октября.

 

Первый день в Красноводске в ожидании железнодорожной посадки. Лагерь Кубан. мед.ин-та – перед вокзалом в облаках мух. Днём жарко на солнце. Добываем воды из опреснителя. Спим вповалку, жёстко, холодно.

19 октября.

 

Такой же день. Купанье в море. Где бы умыться? Ужасно грязно, антисанитарно. Дети и взрослые пьют бактериофаг.

20 октября.

 

Третий день в Красноводске в гнусных условиях. Томление духа и тела. Скорее бы отсюда! Выдача супа и хлеба. Хлопоты об отъезде.

21 октября.

 

Ночью посадка на вокзале в маршрутный поезд, разношёрстно составленный из сброда товарных и пассажирских вагонов. Мы попадаем в вагон-изолятор, в служебной половине среди четырёх проводников. Но вагон целый, с печкой. У нас у всех полки для спанья.

Едем весь день по Каракумской пустыне, между Б. и М. Балханами до Нефтедага. Чем кормить детей? Надежда на провизию проф. Павлова.

22 октября.

 

Утро в Кизыл-Арвете и далее пустыней до Ашхабада. Получили эвако-обед – хлеб и жидкий суп с макаронами.

23 октября.

 

Ночь в Каалка, где должны были встретить проф. Павлова. Не встретили! Пропали и надежды на провизию…

Теджен, Мары, Байрам-Али и ночью переезд через Аму-Дарью у Чарджоу. Днём жарко, ночью холодно.

24 октября.

 

Путь дальше через ст. Каган (на Бухару) до Ката-Кургана. Получили обед – рассольник из Чарджоу ещё. А сегодня новый обед – водянистый суп с клёцками.

Покупаем свою провизию – творог, яйца, помидоры. Мама сварила на вагонной печке любимую детьми гречневую кашу.

25 октября.

 

С утра и целый день в Самарканде. Обед с клёцками. Да ещё проводник получил для детей гуляш (мясо!).

26 октября.

 

Только утром выехали из Самарканда. Путь по холмистым необозримым полям и снеговым горам на горизонте.

Вечером в Джизаке. Там хороший базар. Купили цыплят, яйца, картофельные лепёшки. Обильный ужин у детей.

27 октября.

 

В Голодной степи. Остановка на целый день перед Урсатьевской на разъезде и поездка директора вперёд. АРЕСТ ЕГО И ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ АРЕСТА.

28 октября.

 

Быстрая езда через Голодную степь, обильно орошённую и потому цветущую (хлопок, сады, рисовые поля). Переезд через Сырдарью и далее до Ташкента. На Товарной станции Ташкента. Хлопоты.

29 октября.

 

Целый день на Товарной Ташкента. Оказался недалеко базарчик. Купили яблок, молока. Мама варит детям макароны и кашу. Львовские вагоны «отепляются».

Много хлопот об отправке нас, и после споров с начальством в сумерки уехали.

30 октября.

 

Утром в Арысе. Стоим целый день. Мама готовит рисовый суп на вагонной печке. Выехали в сумерки.

31 октября.

 

До Джусалы хорошо проехали. В дороге у ст. Чиили «рисовая лихорадка» в нашем эшелоне. Вечером долго стоим.

1 ноября.

 

Целый день стоим на ст. Тюри-Там и спекулируем на рисе. Рисовые костры вдоль наших вагонов. Хлебный голод, не дают хлеба!

2 ноября.

 

Опять целый день на Тюри-Там. Тревога без хлеба. Хлопоты, беседы с начальством по телефону, телеграфу. Пришёл паровоз, но привезли молоко.

3 ноября.

 

Утром еле-еле везли. Удалось купить за 25 руб. куропатку для детей. Они съели с удовольствием! Ночью в Казалинске получили хлеб.

4 ноября.

 

Простояли всю ночь в Казалинске. На эвако-обед уха. Поехали быстро до Аральска. Вечером в Аральске. Получили там хлеб. Стало холоднее: утром морозец, иней на земле.

5 ноября.

 

Едем вяло – мечтаем о хлебе. Долго стояли в Чолкаре, где достали картофельные котлеты. Ночью так встряхнуло вагон, что я слетел с полки на пол.

6 ноября.

 

Тихий осенний день в степи. Едем медленно вперёд. Вечером на неизвестном разъезде долгая остановка и митинг, ПРАЗДНОВАНИЕ 25-ЛЕТИЯ ОКТЯБРЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

7 ноября.

 

Неожиданно холодный ветер. Хмурится небо. Проехали через Мугоджарский хребет и долго сидели на Эмбе. Получили суп. Купили винегрет и картофельные лепёшки. ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ ТАНЮШИ: детям праздничный обед – блинчики сладкие на молоке и какао. Холодно!

8 ноября.

 

Снежная буря, мороз. Настоящая зима! Пришлось ночью взяться за топку. Приехали в Актюбинск. Заготовка топлива. Обмороженные в нашем эшелоне…

9 ноября.

 

Быстрый переезд до Чкалова (Оренбурга). Ночью в Оренбурге.

10–13 ноября.

 

Долгое сидение в Чкалове. Хлопоты по учреждениям. Мороз – минус 25 градусов. На базаре 10 ноября я купил за 210 руб. курицу.

Далее в Куйбышев. В Куйбышеве мы провели свыше недели в вагоне станции. Куйбышевский Облисполком выдал нам пищевой паёк: сыр, колбасу, масло, сахар.

В Тюмени

24 декабря 1942 г.

 

Вот уже 3 недели, как мы живём в Тюмени. Сегодня моя первая лекция студентам 5-го курса в 1-й поликлинике.

Володя уже вторую неделю ходит в школу по ул. Стасова: в 3-м классе он.

<…> Погода в Тюмени пока – суровая зима – минус 42 с обильным снегом. Мама хочет купить Володе лыжи. Он страдает от холода больше в нашей комнате в здании бывшего музея, где сейчас общежитие наших студентов. На улице его спасают, главным образом, полученные для него валенки.

27 декабря.

 

Мы из студенческого общежития переехали на Хохрякова, 13 в комнату. Вещи перевёз студент Артюхов на санках в три рейса.

1943 год

9 января.

 

Новый Год застал Володю в постели, где он лежал до сегодняшнего дня. Д-р Зеленский поставил диагноз – суставной ревматизм. Назначил лежание в постели. <…> Целый день Володя в постели чем-нибудь занят. Рисует, читает. Мама на днях совершила на базаре оригинальный обмен: колбасу обменяла на новенький экземпляр «Дон Кихота» изд-ва 1941 г.

28 марта.

 

<…> В школу Володя не ходит. Но занятия с окончанием плеврита ведутся аккуратно его учительницей Антониной Ивановной по программе его класса.

9 апреля.

 

Сейчас настоящая Тюменская весна. Стоят солнечные дни с утренними заморозками.

<…> Дома продолжаются занятия Володи с учительницей. Заканчивается учебный год; осталось не больше месяца до конца 4-й четверти. Очень ценную услугу оказывает нам учительница Антонина Ивановна, согласившаяся из своего досуга уделять 2 часа занятий. Она хорошо ведёт их, достаточно строго и требовательно.

А какое вознаграждение мы можем дать ей? В денежном отношении мы стеснены, а пустяковой платой не отделаешься – слишком велика услуга, велика и ценна. Она во время урока с Володей обедает у нас – скромный обед, обычно без мясного. Мама озабочена, как бы лучше уплатить этот великий долг, хотя Антонина Ивановна говорит маме в ответ на выражение благодарности: «Мне не надо платить! Это мой долг – заниматься со своим отстающим учеником». Очень редко встречаешь такое правильное, высокое понимание долга преподавателя.

25 апреля.

 

Сегодня по-старому Пасха.

<…> Володя в занятиях делает успехи. Это замечается в арифметике, он смышлёнее в решении задач. Вообще Володя в Тюмени значительно развился, стал самостоятельнее в действиях и суждениях.

19 мая.

 

Жаркий летний день. Мы с мамой сходили в больницу, сделали первые операции в стационаре.

Володя в новой роли: он впервые, заменяя маму, отводит Таню в детский сад в 8,5 утра и заходит за нею в 4,5 дня. Мама думает ему поручить передачу посуды за обедом в столовую. В этом проявляется его активная помощь в семейных делах.

3 июня 1943 г.

 

ВОЛОДЯ УЕХАЛ С МАМОЙ В ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ В ОНОХИНО. Лагерь расположился в живописной местности на берегу речки Пижмы у берёзовых и сосновых лесов. Маме предложили взять на себя врачебное руководство в лагере детьми-пионерами, прихвативши своих детей (ввиду их склонности к болезням). Мама выбрала месяц июнь, поездка на 25 дней.

<…> А перед отъездом мама была уже достаточно истощена посадкой картофеля на нашем поле в 6 километрах от города. Эту посадку с ходьбой пешком, с лопатой и тяжёлым грузом на спине она провела легко без посторонней помощи.

P.S. Это последние из сохранившихся записей С.В. Очаповского. Он ушёл из жизни 17 апреля 1945 г. в Краснодаре, не дожив нескольких дней до Дня Победы…



[1] Имеется в виду Надежда Васильевна Очаповская, жена С.В. Очаповского.

[2] Имеется в виду Станислав Владимирович Очаповский.